— Пишет Бранко Велькович —
Студенты, …
Не бойтесь окна, окно — это просто ваше.
Он — знаете, о ком я думаю, на самом деле не имеет ничего, кроме голой инерции и примитивной манипуляции.
Государственные служащие ходят на работу, зарплата приходит регулярно в два приема — и вот вся его «система». Примитивные и вульгарные медийные послушники хором бормочут в ритме зверского подхалимства — и это всё, что поддерживает иллюзию его существования.
Ни больше, ни меньше.
Студенты, …
Всё, что вам нужно сделать — это сформулировать свои требования в ту форму, которая нужна для следующего цикла, и потребовать. Ясно, решительно, кратко, ответственно. Это будет принято, потому что ему придётся это принять, и это «придётся» возникает не только из-за вашей несомненной силы, но и из-за его постоянной неспособности, бессилия и, прежде всего — непонимания. Политическая реальность — это не прихоть или бред одного тривиального душебольного, а серьёзный механизм, который в наступающее время требует лучшего от каждого народа, желающего выжить.
Впрочем, самозванец, хоть и неохотно, но всё же произнёс: «Наконец я вижу маленькое окно,…». Я не стану сейчас обсуждать, к кому именно он этим хотел обратиться, но в любом случае дальнейший контекст его слов несущественен. Если вы внимательно прочитаете это заявление, то увидите, что он фактически признал: до сих пор он не видел ни окна, ни тем более не видел, что оно открыто, и уж тем более — кто его, кому и зачем открыл. И, конечно, он снова лжёт. Он ничего не видел. В своих иллюзиях он хочет, чтобы каждый проём в стене был — окном, но это не так. Окно не значит, что что-то сужено, что есть предопределённый формат или объём событий — окно значит, что существует пространство, где возможно «что-то» организовать в пределах возможного. И другие страны находятся в тех же рамках, даже самые большие из них, но у них по крайней мере есть часть своей политической (и иной) элиты, которая всё это понимает и ищет и находит способы обеспечить народу хоть сколько-нибудь приличную жизнь. У нас же, в бесконечной репетиции, политические ростовщики (хохштаплеры)[1], которые используют пространство исключительно для беспощадного грабежа и истязания народа. И хотя самозванец хочет предстать великим провидцем, он на самом деле никогда даже не понял, где находится. Это не провидение — это душевное расстройство, поэтому он и ведёт себя так. Если бы он действительно понимал природу окна и времени, он бы сначала не стал лгать. Далее: с позиции политической власти нельзя выступать так, создавая образ, будто ты ничего не можешь сделать. Это тогда не политика. Это «жду, пока пройдёт», то есть голая инерция. Конечно, можно что-то сделать, и, разумеется, нужно делать, и теперь, когда стало ясно, что самозванец как политический фактор вычеркнут, остаётся сформировать новое из тех, кто этого действительно хочет. Фильтр студенческих пленумов для начала более чем достаточен. В следующих итерациях помощь будет соответствовать новому моменту.
Если бы самозванец действительно что-то понимал, он бы понял и природу политических моментов: есть периоды, когда те, кто умеет, из передовой линии «отступают на трибуны», и тогда они умеют и с этой позиции смотреть на процессы и добиваться уважения большого кадра, сохраняя при этом иллюзию демократичности, которой требуют. Так себя определяют более крупные игроки даже в малых сообществах. В конкретном случае это не был шаг отчаяния, как тупой политический Белград пытался представить, а шаг человека, который понимает и умеет проводить (процесс) — и именно таким его нужно видеть. Такого политика эта «видимость окна» делает кандидатом на роль толкователя регионального пространства — хотите вы того или нет. Из-за этого эгоистичного «нет» мы имеем постоянное, идиотское сопротивление со стороны политического Белграда предложениям, которые могли бы значительно снизить общественное напряжение в регионе и сохранить гораздо больше элементарных постулатов сербской государственности, чем сегодня при полном коллапсе. В данном случае имело место полное осознание того, что «я» не должен угрожать процессу, и что общественный момент был таким, что эскалация невообразимых масштабов была вполне вероятна — а такая эскалация, независимо от исхода предполагаемого конфликта, угрожала бы всему. Ведь эскалация допустима лишь когда она заранее согласована, иначе результат — непонимание или неспособность. Это одновременно ответ на вопрос, почему, помимо пары неформальных бесед с узнаваемыми лицами, нашему самозванцу был запрещён прием силы, и почему все эти идиотские попытки приписать организованное насилие студентам напрасны. Ещё одна глупость. Как будто те, кто следит за процессом, не знают, кто именно является насильником и кто организует это направление.
Провалился и патетичный лоялистский «съезд десятилетия в Нише» — и это произошло благодаря точному пониманию написанного и очень разумному дистанцированию ВСЕХ от режиссёрских амбиций одного душевнобольного самозванца. Никто не хотел быть даже свидетелем в таком действе, не говоря уже о том, чтобы стать его жертвой. Поэтому на «съезд космического значения» из всех звезд лоялистов, из всех объявленных знаменитых отечественных и иностранных, пришёл только Аца Црта[2], который, вероятно, до конца своей речи даже не понял, где находится.
Итак, тяжёлый провал для него и ещё одна победа для народа. К сожалению, это не уменьшило общественных напряжений и не излечило помешательство самозванца.
В целом, всё, что останется в наследство от «самой безответственной власти в истории Сербии» (профессор, точно!) — это огромная, брутальная коррумпированная гидра[3], которая явно желает и крайне нуждается функционировать и тогда, когда самозванца уже не будет. С этой точки зрения у самозванца серьёзная проблема с той гидрой, потому что в тени за «я — потому что я умный» она хорошо спряталась, расширилась и действует незримо. Гидра давно поняла, что всё, что ей нужно делать — это аккуратно обслуживать «я» одного помешанного самозванца, и самодовольный даст им всё, что они захотят. Однако теперь гидра считает, что она достаточно инкорпорирована, чтобы функционировать самостоятельно без самозванца и его первых эшелонов, и что у неё есть силы пережить неизбежное. По-некоторым моментам она права, но по другим она ещё ощутит, насколько ошибается. Не все, кто уже получил деньги от гидры, на самом деле оказываются теми, кем гидра думает. И даже «потому что я умный» самозванец аккуратно оплатил Роду fucking Благоевича[4] как будущего посла США в Сербии — а тут оказалось: «вы что-то неправильно поняли». Многие до сих пор не осознали, что существуют круги, где деньги подразумеваются, и те ещё более опасные, где деньги ничего не значат, и что деньгами можно лишь ускорить падение. Есть вещи в голове, которые нельзя купить за деньги. Но обо всём этом в другой раз. Гидра — крайне инвазивная, но политическая сила, которая освобождает улицы и города Сербии, неизмеримо велика и по охвату, и по реальному политическому потенциалу.
С другой стороны, сила «лоялистов» — ещё одна бессодержательная историческая параллель — уже измерена. При первом серьёзном «звонке» бесчисленная масса «лоялистов» заполнила пограничные переходы и отправилась искать «спас» по всему миру. Муниципальные власти Триеста из-за огромного числа новых платежеспособных прибывших вынуждены были изменить регуляции по торговле недвижимостью с иностранцами (читай — с сербами). Так что только те, кто пришёл в первой волне и стал «куклами из Триеста», успели прикупить по участку или два. Остальные вынуждены были двигаться дальше. Южная Франция, Монако, Испания… — горькая необходимость.
Огромная опасность для всех кроется в предательском политическом Белграде, который постоянно культивирует ложь, массовую коррупцию и политическую непоследовательность. Неизбежно: вопрос времени дошёл до того, что ответ народа был вынужденным. Нет зла, которое бы этот режим не привнёс в Сербию. В Сербии политически ликвидированные оппоненты явно лишены даже права на фамилию на надгробии. Такая власть по инерции зла, которое производит, затем лаконично объявляет целое поколение и народ, который встаёт вместе с этим поколением, коммуноусташами, нацистами, террористами… В этом порядке один проверенный бессмысленный человек, призывающий к гражданской войне и злодействующий, может стать членом правления одного театра, потому что в предыдущий период «он хорошо себя показал». Передача платёжной карточки с городского кладбища в театр — и теперь тот, кто получал одну из выплат за призывы к крови, оказывается в театре. И теперь, когда профсоюзы и работники театра возмущённо отреагировали, мы можем ожидать, что помешанный самозванец отдаст приказ начать приватизацию Национального театра, так же как он бы распродал и университеты Сербии. Тот, кто потоптал Конституцию, кто намерен разрушить автономию университета, уж точно намерен разрушить и автономию искусства. В его голове это — логичный порядок вещей.
Сейчас вопрос стоит о самом выживании. Потому что, только по одному из очень многих пунктов, которые народ и «профи» перечислили и о которых мы столько писали, сейчас грозит полное разваливание Сербии такой, как мы её знаем. Речь идёт о том, что Сербия может пережить, но народ Сербии — нет. Речь, конечно, о проведении миграционной политики, которой самозванец фактически на территории Сербии создаёт совершенно новый народ. Политика «открытых дверей» и «Открытый Балкан» — это платформы, которые позволят тому, что с простой идентификационной картой на территории Сербии поселится неподсчитанное большое число иностранцев, происходящих из государств, где в свою очередь открыты двери для приёма граждан из других частей мира. То есть напрямую, по межгосударственным соглашениям или как «прокси» из разных стран — все эти люди с личной картой, через три года, станут гражданами Республики Сербия. Если к этому добавить соглашения о реинтеграции депортированных лиц из ЕС и теперь даже из США, то мы получаем ужасающую перспективу. И если вы понимаете природу этих процессов или просто проведёте параллель с теми же процессами в других европейских странах, вам станет ясно, что речь идёт не о добровольных рабочих руках, а совсем о другом. Речь идёт о будущих социальных категориях, которые, чтобы существовать, должны быть социально, то есть бюджетно поддерживаемы, и как правило вынуждены планово вовлекаться и в криминальную деятельность, потому что это единственный элемент общественной реальности, который может сделать такие социальные категории «достаточно богатыми», чтобы они могли существовать. Уровень криминализации городов ЕС и США, переполненных таким населением, по меньшей мере трагичен. Имеется в виду тысячи преступлений с элементами тяжкого насилия, которые никогда не документируются, не расследуются и не преследуются. Кроме того, такие организованные группы после первичной селекции (взаимных расчётов) организуются как очень насильственные; из-за численности они становятся политическим фактором, с которым каждая власть торгует — что, собственно, и есть одна из идей всего процесса. Эти люди будут голосовать за того, кто заплатит. Именно из-за такой политики граждане большого числа городов ЕС стали меньшинством в собственных избирательных округах. Это одна из стратегий и нашего самозванца. И, конечно, всё по закону.
И чтобы быть предельно ясным: проведение такой политики в указанных городах означало не только конец большинства народа, но и конец всех народов в тех городах и, вероятно, и в тех государствах. Территориальные образования имеют свою логику, и какой бы она ни была, они с этим как-то справляются. Насильственное заселение большого числа жителей из других образований неминуемо ведёт к внутренним конфликтам огромных масштабов. Особенно если прибывшие по полу, трудовым привычкам, образованию и, в конце концов, по своим намерениям не прибыли, чтобы создавать семьи или встраиваться в существующий порядок. Национальные, религиозные, расовые — любые элементы, несмотря на все прежние вражды, не могут выжить рядом с новыми лицами и их моделями поведения. Это просто несовместимо. Причин много, и каждый может подумать и понять, почему так.
Итак, такая для нас самоубийственная миграционная политика создаст, помимо прочих проблем, электорат, которым будет ужасно просто манипулировать. В таких обстоятельствах укорённая власть сможет «по закону» и «по воле народа» сделать всё что захочет: распродать всё, принять любой закон, ввести страну в войну или сделать что угодно — и всё будет «по закону». Разумеется, как в ЕС, так и на Балканах такая миграционная политика нарушает суверенитет не только одной страны, но и всего региона. В этих условиях хозяева мигрантских колоний становятся хозяевами войны и мира и легитимными партнёрами всех предательских властей — на взаимное удовольствие.
Поэтому студенческий протест — это, фактически, спасение в последний час. Помимо всех прочих причин, известных студентам Сербии и народу, одна из причин — миграционная политика — требует более мудрой позиции от будущей власти. Поэтому студентов нужно поддержать, быть рядом с ними и вовремя понять масштаб и необходимость всего, что они делают.
Студенты прекрасно прошли «школу терпения». Школа терпения состоит в том, что забрасывают удочку и леску, но без крючка. Когда же на другой стороне находится какая-то «я-потому-что-я-умный» рыба, особенно если она в постоянном политическом возбуждении, то та рыба в возбуждении показывает всё, что умеет. Идея в том, чтобы научить «рыбака», а не чтобы что-то поймалось.
Так надо понимать и требование студентов, что в их списках в качестве носителей политической активности не могут появляться лица, которые в той или иной мере участвовали в любой власти до сих пор. Гениально. Не только потому, что необходимо ясно поставить барьер для всех ранее «утверждённых» кадров, но и потому что так — а это особая проблема для устоявшихся политических карьеристов — внутри уже существующих партий мотивируется запуск внутренних процессов, которые дадут партиям как организациям шанс, но не партийным муфлонам. Так что, если вы действительно посвящены интересам государства и ваших партий, уйдите и дайте место неутверждённым членам. И вот, с всё же дороже политические кресла, чем судьба государства и народа. Меня это удивляет, а вас…?
Далее, в соответствии с тем «курсом терпения» и «рыб в возбуждении», студенты отлично выучили, что нужно, и на последних местных выборах, которые по устоявшимся механизмам снова были украдены. Так что они узнали, как на самом деле выглядит «день выборов» в Сербии. Я полностью уверен, что уже в следующем выборном цикле они будут полностью готовы к всем фокусам сербской политической реальности.
В конце концов, народ — на стороне студентов.
Поэтому, в завершение этого текста, повторю начало. Есть пространство, чтобы оформить рамки для нового времени. Самозванец неизбежно исчезает в обстоятельствах, которые он сам создал, а студентам никто не может запретить создавать обстоятельства для себя и народа, которому они принадлежат. Есть вещи из этого времени, которые останутся в наследство и которые будет очень трудно исправить, но это возможно. Даже в рамках, которые нельзя полностью контролировать, можно держать свой народ в свободе — а свобода — императив! Для этого нужна вера, преданность, знания, воля, храбрость… — но всё это я уже видел на лицах студентов Сербии.
За спасение Сербии — на Видовдан[5] со студентами, потому что студенты правы!
[1] Хохштаплер — (нем. Hochstapler) человек, который выдаёт себя за того, кем не является: притворяется имеющим более высокий общественный статус, лучшую профессию или большее состояние с целью извлечь выгоду, обмануть или произвести впечатление.
[2] «Аца Црта» — сатирическое прозвище, используемое в насмешливом ключе. «Аца» — уменьшительное от Александра, «Црта» буквально означает «черта» или «штрих» и здесь передаёт идею ничтожности и незначительности.
[3] Гидра — это метафора для глубоко укоренившейся, многогранной коррупционной сети: взаимосвязанных людей и структур, действующих в тени и обслуживающих собственные интересы.
[4] Род Благоевич — бывший губернатор штата Иллинойс (США), отстранён от должности в результате импичмента в 2009 году.(источ. Википедия)
[5] Видовдан — сербский национальный и религиозный праздник, отмечается 28 июня по григорианскому календарю (15 июня по юлианскому). Его церковный смысл — праздник в честь св. Вита (Святого Вида) и память о князе Лазаре и сербских мучениках, погибших в Косовской битве 1389 года; культурно — важный день памяти и символ сербской исторической идентичности (источ. Википедия).